Нестабильность судоходства через стратегически важный Ормузский пролив в последние дни — от заявленного открытия до фактического закрытия — ещё раз показала, что перспективы этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остаются неопределёнными. Уже сейчас ясно, что даже после достижения устойчивого мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а при неблагоприятном сценарии — годы.
В ответ на морскую блокаду и усиление давления извне иранские военные обстреляли ряд судов и предупредили экипажи о закрытии пролива, хотя за несколько часов до этого власти страны заявляли об открытии прохода. Позже американские военные задержали иранское судно, следовавшее в направлении порта Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Фактическая блокировка пролива началась после совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С этого времени движение по маршруту, через который в обычных условиях проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия для энергетического рынка проявились быстро и оказались тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать добычу на месторождениях, работу нефтеперерабатывающих заводов и газовых предприятий, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к срыву поставок, но и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим связям во всём регионе.
Когда и как может восстановиться транзит через Ормуз
Скорость возвращения рынка к прежним объёмам будет зависеть не только от политических договорённостей между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхования, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев идти на риск.
В первую очередь из Персидского залива начнут выходить около 260 застрявших там судов с грузом порядка 170 миллионов баррелей нефти и примерно 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам компании Kpler.
Большинство этих партий, как ожидается, будет направлено в Азию — регион, на который обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% объёмов поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов к побережью начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих в Оманском заливе. Они отправятся к крупным терминалам погрузки, включая Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — освободить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады не позволяют оперативно нарастить добычу до тех пор, пока не возобновится полноценный экспорт.
Даже при возобновлении движения логистика танкерных перевозок будет тормозить полное восстановление потоков энергоресурсов. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительным ограничением может стать дефицит самих танкеров: значительная их часть задействована в перевозках нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, где рейсы длятся до 40 дней и дольше.
Восстановление баланса мирового торгового флота и возвращение операций погрузки в портах Персидского залива к довоенному ритму обещает быть неравномерным и, по оценкам аналитиков, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного роста загрузки танкеров крупнейшим производителям, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу НПЗ, остановленных в период активных боевых действий.
Это потребует сложной координации: возвращения тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта, и восстановления цепочек поставок оборудования и материалов. Темпы роста добычи будут привязаны к доступным мощностям хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством.
По подсчётам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений в странах Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи примерно за две недели. Ещё на трети месторождений на это может потребоваться до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в море и налаженной логистики.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, восстановление осложнено серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои в электроснабжении потребуют многих месяцев дополнительных работ.
Значительный ущерб пришёлся на крупные энергетические объекты. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя порядка 17% мощностей, и ремонт может растянуться до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним уровням добычи.
Длительная пауза в поставках теоретически может быть компенсирована бурением новых скважин и наращиванием добычи в регионе, однако этот процесс, по оценкам специалистов, займёт минимум год и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии военной эскалации.
Когда очереди танкеров постепенно рассосутся, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут начать отменять режим форс‑мажора — специальные положения в экспортных контрактах, позволяющие приостанавливать поставки в условиях войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Однако даже в самом благоприятном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новых конфликтов и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам операций через Ормузский пролив в ближайшие годы остаётся маловероятным.
