Американская технологическая компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В документе изложено видение «новой эры сдерживания» на основе искусственного интеллекта и роли технологического сектора в обороне государства.
Текст манифеста был размещен 18 апреля в официальном аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, как заявляют авторы, призвана заложить теоретические основы деятельности компании.
Основные тезисы манифеста
1. Инженеры и предприниматели Кремниевой долины, по мнению авторов, находятся в моральном долгу перед страной, благодаря которой стал возможен их успех. Технологическая элита якобы обязана участвовать в обеспечении обороны государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», ставя под сомнение, действительно ли смартфоны и потребительские сервисы являются высшим достижением современной цивилизации и не ограничивают ли они представление общества о возможном.
3. Утверждается, что одних только бесплатных онлайн‑сервисов недостаточно. Культура и правящий класс могут быть оправданы лишь в том случае, если обеспечивают экономический рост и безопасность для общества.
4. По мнению авторов, «мягкой силы» и возвышенной риторики недостаточно. Способность демократических обществ побеждать требует не только моральных аргументов, но и «жесткой силы», которая в нынешнем веке будет опираться на программное обеспечение.
5. В манифесте говорится, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, считают авторы, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости разработки критически важных для армии и безопасности технологий, а просто будут действовать.
6. Предлагается рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать военную службу всеобщей обязанностью, чтобы риски и издержки будущих войн разделялись всем обществом.
7. Если военнослужащие требуют более современное вооружение или программное обеспечение, общество, по мысли авторов, должно обеспечивать такие запросы, продолжая одновременно обсуждать политическую допустимость военных операций за рубежом.
8. В манифесте утверждается, что государственные служащие не должны восприниматься как «жрецы», а система оплаты труда в госсекторе, сопоставимая с текущей, в условиях бизнеса сделала бы выживание компаний крайне затруднительным.
9. Авторы призывают более снисходительно относиться к тем, кто занимается публичной политикой: отказ от права на ошибку и от терпимости к противоречивой человеческой природе, по их мнению, приведет к появлению лидеров, о выборе которых общество будет сожалеть.
10. «Психологизация» современной политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя свои внутренние переживания на незнакомых политиков, по оценке авторов, уводит общество от решения реальных проблем.
11. Общество, как сказано в документе, слишком стремительно «уничтожает» оппонентов и злорадствует по этому поводу. Победа над противником, полагают авторы, должна быть поводом для паузы и рефлексии, а не для торжества.
12. Провозглашается завершение «атомного века» и наступление новой эпохи сдерживания, основанной на технологиях искусственного интеллекта.
13. В документе говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США. При этом признается, что государство далеко от идеала, но, по утверждению авторов, именно здесь для людей без наследственных привилегий открыто больше возможностей, чем где‑либо еще.
14. Авторы приписывают американской военной и политической мощи почти столетний период без прямого вооруженного конфликта великих держав и отмечают, что несколько поколений людей не знали ужаса мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мнению составителей манифеста, нуждается в пересмотре. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа сегодня «платит высокую цену». Аналогичный пацифизм Японии, считают они, влияет на баланс сил в Азии.
16. Отдельный пункт посвящен предпринимателям, которые пытаются реализовывать крупные проекты там, где рынок оказывается бессилен. Авторы критикуют насмешливое отношение к амбициям Илона Маска и считают, что общественная дискуссия игнорирует практическую ценность созданного им.
17. Технологическим компаниям Кремниевой долины предлагается активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики, по утверждению авторов, избегают рискованных решений и не предпринимают достаточных усилий для спасения жизней.
18. В манифесте критикуется «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур: эта практика якобы отталкивает талантливых людей от государственной службы и делает власть полем для малоэффективных и пустых персонажей.
19. Поощряемая обществом крайняя осторожность в публичной жизни, как утверждается, разрушительна: те, кто не рискует сказать ничего «неправильного», часто не говорят ничего вообще.
20. Авторы выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям в определенных элитных кругах и считают, что это свидетельствует о закрытости их политического проекта, который выдается за открытое интеллектуальное движение.
21. В документе говорится, что современные нормы фактически запрещают ценностные суждения о культурах и исходят из их формального равенства. Авторы же настаивают, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие были посредственными, регрессивными или вредными.
22. Завершающий пункт призывает «противостоять поверхностному плюрализму». По оценке авторов, США и другие западные страны на протяжении десятилетий сознательно избегали четкого определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остается неясным, к какому именно ядру ценностей предполагается «допускать» всех.
Дискуссия вокруг ИИ и военных технологий
Манифест затрагивает и недавние споры об использовании искусственного интеллекта в военной сфере. В документе подчеркивается, что вопрос состоит не в самом факте появления оружия на базе ИИ, а в том, кто будет контролировать его разработку и с какой целью. Авторы утверждают, что потенциальные противники не будут участвовать в публичных дебатах о допустимости таких технологий и просто займутся их созданием.
Отдельно критикуется послевоенная политика в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии называется чрезмерным, а его последствия — дорогостоящими для Европы.
Реакция экспертов и СМИ
Публикация манифеста вызвала значительный резонанс в технологическом сообществе и в медиа. Наблюдатели обращают внимание на широкий круг затронутых тем — от обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и предложения восстановить всеобщую воинскую обязанность до тезисов о превосходстве одних культур над другими и критики культурного плюрализма.
Некоторые издания выделили идею возвращения обязательного призыва на военную службу (отмененного в США после войны во Вьетнаме) как один из наиболее провокационных пунктов документа. Другие комментаторы отмечают перекличку отдельных тезисов манифеста с аргументами ультраправых, в частности относительно «ценности западных культур» и критики инклюзивности.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал документ как пример «технофашизма».
Руководитель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о неравноценности культур, указал, что признание подобной иерархии фактически открывает путь к применению разных стандартов проверки и анализа в отношении разных групп. Формально процедуры контроля могут сохраняться, однако, по его словам, их демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс также подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, и предложенные 22 пункта представляют собой не абстрактные философские размышления, а публичную идеологию компании, чья выручка зависит от продвигаемой ею политической повестки.
Политические последствия в Великобритании
В Великобритании манифест вызвал обеспокоенность и стал поводом для обсуждений вокруг крупных государственных контрактов с Palantir. Некоторые депутаты парламента поставили под вопрос целесообразность сотрудничества правительства с компанией, учитывая идеологические установки, изложенные в документе.
Напоминается, что Palantir уже получила контракты более чем на 500 миллионов фунтов стерлингов, включая соглашение примерно на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Парламентарий Мартин Ригли охарактеризовал манифест, который, по его словам, одобряет государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и выступает за всеобщую воинскую обязанность в США, как нечто среднее между «пародией на фильм про киберполицейского» и «тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, назвала публикацию документа «крайне тревожной». По ее мнению, компания явно стремится занять центральное место в технологической трансформации оборонной сферы. Она отметила, что если частная структура стремится одновременно диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то фактически речь идет уже не просто о поставщике ИТ‑решений, а о более влиятельном политическом субъекте.
