«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о фашизме, войне и взрослении

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы её активно переиздают на Западе, а современные популярные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистская тема важна для её творчества, но для сегодняшнего российского читателя особенно заметен исторический, антивоенный слой повествования.

Наталию Гинзбург любят многие звёзды современной литературы XXI века. Ирландская писательница Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», Мэгги Нельсон писала восторженные тексты о её автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск сравнивала её прозу с «эталоном нового женского голоса». Ею восхищаются и другие известные авторки, здесь названы лишь самые заметные из них.

Сегодня Гинзбург заново читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х годов, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вернул моду на итальянскую прозу ХХ века. На фоне этой волны начались переиздания «забытых» итальянских авторов, среди которых была и Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её молодость пришлась на годы фашизма в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и открытым противником режима, за что в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями.

Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали. С 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми на руках. Один из сыновей, Карло Гинзбург, спустя три десятилетия стал одной из главных фигур в академической историографии.

После войны Гинзбург переехала в Турин и работала в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был её первый муж. Там она дружила и сотрудничала с ключевыми писателями послевоенной Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В тот же период она подготовила итальянский перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала ряд собственных книг. Главной её работой тех лет стал роман «Семейный лексикон» (1963), который принёс ей широкую известность на родине.

В 1950 году Гинзбург во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в возрасте 49 лет он умер. Гинзбург овдовела во второй раз. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.

В начале 1980‑х Гинзбург всё больше занималась политикой. В 1983 году она была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Наталия Гинзбург умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», в том числе над итальянским переводом романа Ги де Мопассана «Жизнь».

Интерес к Гинзбург в России возник уже после того, как её начали активно переиздавать по‑английски. При этом «возвращение» писательницы к отечественной аудитории произошло на высоком уровне: в последние годы на русском языке выходят её книги в качественных переводах. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», затем — роман «Все наши вчера».

Эти два произведения во многом перекликаются по тематике и сюжету, поэтому знакомство с Гинзбург можно начинать с любого из них. Однако важно учитывать различия в интонации. «Семейный лексикон» — на две трети очень смешная и на одну треть очень грустная книга. В «Все наши вчера» пропорции обратные: здесь читатель чаще испытывает грусть, чем радость, но в те редкие моменты, когда становится действительно весело, смех бывает громким и освобождающим.

Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая семья — обедневшая буржуазия, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одной семье живут осиротевшие сыновья и дочери, в другой — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале романа персонажей очень много, действие развивается на фоне относительной «мирной» жизни при фашистском режиме.

Но постепенно в страну приходит война, и сюжет резко ускоряется. Начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью Муссолини. Италия, покрытая руинами, не понимает, какое будущее её ждёт. Выжившие члены обеих семей встречаются в родном городе, пытаясь приспособиться к новой реальности.

Особенно запоминается Анна — младшая сестра в обедневшей семье. На глазах читателя она проходит путь от подростка до взрослой женщины. Анна влюбляется, переживает первую серьёзную трагедию — неожиданную и нежеланную беременность — а затем уезжает в деревню на юге Италии, где в самом конце войны сталкивается со вторым тяжёлым испытанием. К финалу романа Анна становится женщиной, матерью, вдовой — человеком, познавшим ужас войны, чудом выжившим и желающим лишь одного: вернуться к оставшимся родным. В её образе легко увидеть автобиографические черты Наталии Гинзбург.

Семья — одна из ключевых тем творчества писательницы. Гинзбург не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с инфантильным бунтом. Её внимание сосредоточено на том, как именно устроена жизнь небольшого круга близких людей. Особую роль она отводит языку: какие слова используют родные, когда шутят или ссорятся, как сообщают плохие и хорошие новости, какие выражения становятся частью «семейного лексикона» и продолжают жить десятилетиями — даже после смерти родителей.

Здесь ощутимо влияние Марселя Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и политической ссылки. Французский модернист одним из первых исследовал связь между языком семьи и глубинными слоями памяти. В прозе Гинзбург эта линия продолжена — но в более лаконичной и сдержанной форме.

Бытовые сцены у Гинзбург требуют предельной простоты. «Все наши вчера» написаны максимально будничным языком — таким, каким мы пользуемся каждый день, сплетничая, болтая без повода или оставаясь наедине с тяжёлыми мыслями. Писательница принципиально избегает высокопарных интонаций и пафоса, сознательно противопоставляя свой стиль риторике фашизма и языку тиранического величия.

За рубежом и в русскоязычной среде книги Гинзбург воспринимают по‑разному. На Западе её начали активно переиздавать около десяти лет назад, в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому многие ведущие авторки наших дней прежде всего увидели в прозе Гинзбург «образцовый женский голос» и важную предшественницу современной феминистской прозы.

В России же активное переиздание её книг началось уже тогда, когда мирное «вчера» оказалось прервано войной и политическими потрясениями. На этом фоне антивоенная оптика романов Гинзбург и её честное изображение повседневного существования в фашистском и милитаризированном государстве воспринимаются особенно остро.

Гинзбург не предлагает читателю утешительных иллюзий. Она прямо и с горечью показывает опыт выживания в условиях насилия и страха. Но её проза не выглядит безнадёжной: напротив, личная история писательницы и её героев помогает иначе взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — чуть трезвее, зрелее и внимательнее к другим. Уже одно это делает её книги важным и нужным чтением.