Зорькин поддержал бессрочные антикоррупционные иски прокуратуры — механизм, повлёкший деприватизацию

Председатель Конституционного суда считает коррупцию «конституционным деликтом» и выступает за отмену сроков исковой давности по антикоррупционным искам — позиция, которая подкрепляет практику изъятия частных активов в пользу государства.

Председатель Конституционного суда высказался за сохранение бессрочного характера антикоррупционных исков прокуратуры — инструмента, который в последние годы активно использовался для оспаривания сделок и возврата активов государству. В своём докладе он охарактеризовал коррупцию как «конституционный деликт», указывая на её разрушительное влияние на доверие к институтам и на суверенитет государства.

Что предлагает судья

По мнению судьи, обычные сроки исковой давности — трёхлетние или десятилетние — не учитывают скрытный характер коррупционных схем и их склонность к сокрытию. Поэтому, по его позиции, такие дела не должны быть ограничены стандартными пределами давности и должны иметь возможность возбуждаться в любое время.

Как это связано с деприватизацией

Идея бессрочных исков прозвучала на фоне дискуссий о введении предельного срока давности по искам об истребовании приватизированного имущества — предлагалось ограничить их десятью годами с момента нарушения права. Однако законодательная инициатива уже содержала исключения: ограничения не распространялись на антикоррупционные иски, дела, связанные с экстремизмом, и споры о соблюдении требований к владению стратегическими предприятиями. Эти оговорки дали основания для широкого использования механизма изъятия крупных активов.

Какие активы оспаривались и изымались

  • Макаронные фабрики «Макфа»
  • Аэропорт «Домодедово»
  • Склады Raven Russia
  • Автосалоны «Рольф»
  • Челябинский электрометаллургический комбинат
  • «Южуралзолото»
  • Зерновой трейдер «Родные поля»
  • Порты Мурманска, Калининграда и Петропавловска‑Камчатского

По оценкам, через подобные механизмы в пользу государства перешли активы на сумму порядка 6,5 трлн рублей. Среди крупных примеров — активы «Русагро», ранее связанные с бывшим сенатором, стоимость которых оценивалась более чем в 500 млрд рублей.